«ШАНС»

Сейчас
Лев переступил порог. Квартира Игоря была стерильно чистой, но холодной — как музей, в котором никто не живёт. Камин горел, но огонь казался ненастоящим, слишком ровным, слишком декоративным. На стенах висели абстрактные картины, которые не несли никакого смысла — просто пятна краски в дорогих рамах.

— Ты пришёл поговорить об этом? — спросил Игорь, указав на кинжал в руке Льва.
— Я пришёл узнать правду.
— Правда — это то, что ты готов услышать, — сказал Игорь, садясь в кожаное кресло. Он закинул ногу на ногу, и его голос стал мягче, почти дружелюбным. — Ты готов услышать, что я был там, когда Вольский трахал её? Что я снимал это на камеру? Что я делал то же самое? Или ты предпочитаешь думать, что я просто «участник оргий»?
— Зачем ты это делал?
— Потому что я мог. Потому что это было весело. — Игорь наклонился вперёд, глядя Леву в глаза. — И потому что я знал, что никто не узнает. Ты знаешь, что такое быть безнаказанным? Это чувство, когда ты можешь делать всё, что хочешь, и никто не может тебя остановить.

Лев сжал кинжал так, что пальцы побелели. В комнате повисла тишина, слышен был только треск дров в камине.

— А теперь ты знаешь, — сказал Игорь, откидываясь на спинку. — И что ты будешь делать с этим?
— Я передам это в полицию.
— Ты не сделаешь этого, — усмехнулся Игорь. — Ты не сделаешь этого, потому что в этом кинжале — не только мои видео. Там — видео с тобой.

Лев замер. Воздух в комнате стал тяжёлым, будто кто-то выкачал кислород.

— С тобой, Лев. Ты был там. Ты не помнишь, но ты был. Вольский пригласил тебя на вечеринку. Ты был пьян, ты не помнишь этого, но ты был.

Лев смотрел на него, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Камин треснул — сухое полено развалилось, рассыпая искры.

— Ты врёшь, — сказал он, но голос его дрогнул.
— Я никогда не вру, — ответил Игорь, поднимаясь с кресла. — Я просто говорю то, что ты боишься услышать. И это — твой второй шанс. Ты можешь уйти, оставить всё как есть, и жить с этим. Или ты можешь попытаться всё изменить.

10 лет назад
Могила девочки находилась на старом кладбище, заросшем диким плющом. Лев стоял перед ней, сжимая в кармане зажигалку и мятую пачку сигарет. Вокруг было тихо — слышно было только, как ветер шумит в кронах старых лип.

На камне было выбито имя. Он смотрел на него, читая его снова и снова, пытаясь вспомнить её лицо. Но оно ускользало от него, исчезая в тумане времени.

— Я не спас тебя, — сказал он тихо, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я не спас тебя, потому что боялся. Но я запомню тебя. Всегда.

Он положил на могилу одну белую розу и ушёл, оставляя за спиной холод и тишину.